Норвежский лес. Харуки Мураками

Вот и закончился затяжной отпуск моего блога. Проводил я его в горах — на Домбаее — Интернет хоть там и был, но все же писать в блог за 200 рублей в 45 минут как-то too much. Но зато у меня достаточно много времени для чтения, а сию дело я люблю, поэтому, начав новую книжку Мураками, я с удовольствием окончил ее к приезду в Москву. И так, это был "Норвежский лес". Прежде чем я начну описывать свои впечатления и рассказывать о ней, предлагаю вам прочитать отрывок из романа, описывающий пьесы Софокла:

Особенность его пьес — в нагромождении всевозможных событий. Их столько, что за всеми не уследишь. Понимаете? Появляются разные люди, у каждого свои обстоятельства и причины, каждый по-своему ищет счастья и справедливости. Но при этом каждый тянет воз в свою сторону. Еще бы — ведь не бывает так, чтобы все оказались правы и счастливы. Отсюда сплошной хаос. Как вы думаете, что происходит? Все, на самом деле, очень просто. В конце концов, приходит бог и регулирует движение.

Вот так вроде просто и легко, слегка преводя стрелки на афинского поэта, Мураками описал практически весь роман, действие которого происходит в 1968-1970 годах. Главный герой, Ватанабэ - студент университета, приехал в Токио из Кобэ. В столице он встречает Наоко - бывшую подругу своего одноклассника. "Бывшую" - потому что одноклассник покончил жизнь самоубийством. Вспоминая об этом, Ватанабэ рассказывает, что с тех пор у него возник новый образ смерти. Он понял, что "смерть существует не как противоположность жизни, а как ее составная часть ... Раньше я считал смерть чем-то самостоятельным, отдельным от жизни. ... По эту сторону - жизнь, по ту - смерть. ... Однако после ночи, когда умер Кидзуки, я уже не мог судить о смерти так упрощенно. Смерть не была противоположностью жизни. Она всегда была здесь."

Дальше закручивается невероятно интересный и захватывающий сюжет, но это не Дэн Браун — книга все-таки не описывает один или несколько дней. Сравнивая с другими произведениями Харуки, видно, что в этом произведении не так уж много философских размышлений и глубоких метафор. Но у всех произведений Мурками есть и другая особенность — откровенные сцены секса и разговоры о сексе. В романе "Норвежский лес" этого много, даже, по западным меркам. Почему же их так много? Возможно, Мураками считает, что подобные откровенные разговоры помогают читателю избавиться от каких-то внутренних комплексов. Другой причиной может быть желание создать у читателя ощущения откровенности или искренности.

А теперь мне хочется вернуться к Софоклу. Открыв статью об особенностях его творчества и выделив пару строк, я спокойно могу провести несколько параллелей с "Норвежским лесом". "Он же ввёл в употребление расписные декорации" — ни одно из произведений Мураками не обладает такими пейзажами, что хотелось бы на века переехать в японскую глубинку с девственной природой. "Софокл любит противопоставлять друг другу людей с одинаковыми взглядами, но с разными характерами — для подчеркивания силы характера одного при его столкновении с другим" — у Мураками это, к примеру, главный герой и его близкий приятель, Нагасава. "Он любит и умеет изображать перепады в настроении героев" — ни один из читателей, пожалуй, никогда не забудет эмоциональные взрывы Наоко. Я, конечно, могу еще продолжить гомологичный ряд, но вывод остается один: читаем Софокла.

А так книга, действительно, достойна внимания. Это тот роман, который принес автору поистине всемирную известность. Не must read, но почему бы и нет.

Призраки Лексингтона. Харуки Мураками

Я все продолжаю читать так полюбившегося мне Мураками и все также не в хронологическом порядке. Я когда-нибудь научусь давать себе обещания? Ладно, можете не отвечать — вопрос риторический. Но я решил продолжить читать его недавние произведения — все рассказы написаны в 90-е (честно, так и хотелось написать "лихие", но вспомнил, что я все-таки о Японии). Так как три предыдущие книги носили реалистичный характер, хотя скорее относительно реалистичный (не в этом суть), то в этом сборнике рассказов я познакомился с другим Мураками — фантастом, сказочником, но все также философом.

"Призраки Ленгсинтона" — один из самых известных сборников рассказов уже ставшего классиком современной японской литературы Харуки Мураками. Собранные в этом сборнике рассказы, за исключением «Слепой ивы и спящей девушки», можно разделить на два временных периода. «Седьмой» и «Призраки Лексингтона» написаны в 1996 году, а все остальные рассказы — после романа «Дэнc, дэнс, дэнс» и сборника рассказов «Телеманы» («TV People», 1990—1991). Между этими периодами — долгий пятилетний пробел. В те годы Харуки жил в США, где он работал над романами «Хроники заводной птицы» и «К югу от границы, к западу от солнца», поэтому и работать над другими произведением у него не было и времени. Точнее, писать их у него не было никакой возможности.

Практически все рассказы этого сборника уже где-либо издавались: в альманах, в журналах. Поэтому рассказы с этого сборника печатаются или, к сожалению, в сокращенных, или, наоборот, в полных вариантах. Как потом сказал Мураками, что причина заключалась в том, что ему просто захотелось их немного изменить: некоторые сделать чуть короче, а другие же — длиннее. Так что в любом случае у вас перед глазами совершенно обновленные фантастические новеллы с глубоким смыслом.

Что-то конструктивное об этих рассказах, да и обо всем творчестве Мураками, сказать сложно. Но это не минус — автор играет, прежде всего, на чувствах. Каждый рассказ — проникнутый грустью этюд. Сюжет совершенно не важен. На первый план выходят атмосфера, психологическое состояние героя и почти тотальное одиночество. Автор то прикидывается мистиком, то реалистом — играет в свои странные японские игры. Пишет то от лица мужчины, то от лица женщины, а в одном из рассказов делает главным героем самого себя ("Призраки Лексингтона"). То он — стопроцентный японец ("Седьмой"), то — прибывающий под явным влиянием Сэлинджера европеец ("Молчание"). Но все это совершенно не важно. "Этот сборник — отражение цепочки определенных настроений. По крайней мере, для меня самого." — так отозвался о книге сам автор.

Только никогда не читайте рассказы, если у вас плохое настроение или за окном льет дождь — моментально впадете в депрессию. Но все равно must read.

Мой любимый sputnik. Харуки Мураками

Начав читать произведения Мураками в этом августе, я решил для себя, что буду идти в четком хронологическом порядке. Мне хотелось познать его от и до, сформировать у себя в голове некий путь его литературного эволюционирования, но, увы, ничего такого мне не удалось. После первых двух книг "Трилогии Крысы" — Слушай песню ветра и Пинбол 1973 — я взялся за одну из последних книг автора — Мой любимый Sputnik.

Когда я брался за написание рецензии по двум первым книгам, я всегда отмечал тот факт, что в книгах Мураками нет четкого сюжета, за их пересказом нельзя скоротать скучный вечерок. Можно, конечно, но как быть с потоком сознания героя? С его — и не только его — письмами, снами, воспоминаниями и видениями? Но сразу же после тог, как я перевернул первую страницу произведения, я в момент осознал, что это уже не тот писатель. Перемена в творчестве чувствуется очень четко, ведь не зря же прошли эти 15 лет.

Тут герои не курят по сигарете на страницу, не выпивают по 2 бокала пива в главу и не так часто слушают пластинки, видно в мире уже появились СD. Но все также повествование ведется от первого лица, все также главный герой кто-то другой и все также книга наполнена многочисленными метафорами, параллелями, аналогиями. И все также, когда у вас спросят, о чем книга, вам будет очень трудно подобрать нужные слова, даже если вы прочли уже половину произведения.

В книге в странных обстоятельствах действуют странные персонажи — и вообще куда ни плюнь, все кругом странное. Не мистика, не фантастика, не детектив, — джазовый дзен, неореализм, роман-аллегория. Сам Мураками в шутку называет свой жанр, оказывающий на читателя прямо-таки гипнотическое воздействие (Кашпировский нервно курит в коридоре), «суши-нуаром». Не даром после прочтения последних глав я попадал в некое непонятное состояние, походившее на коматозное.

Сюжет раскрывать не хочу, но осталось впечатление, что автор писал-писал, а потом ему это надоело, и он решил книжку оборвать на середине. Резко, бессмысленно. Как будто топором были обрублены все концы — хоп (!) — и все, больше ничего. Точнее не "ничего", а все просто опять идет по второму кругу, приобретая циклический характер, как sputnik. Во время написания этого поста пришел к выводу, что Мураками схож с современным искусством — все круто, все восхищаются, а смысл может объяснить только Художник.

Пинбол 1973. Харуки Мураками

Пиво, сигареты, музыкальные пластинки. Эти три веще встречаются при чтении трилогии невероятное количество раз, и даже не пытайтесь сосчитать — бесполезно! К этому списку добавился новый пункт — пинбол. Точнее "трехфлиперная "Ракета".

Пинбол 1973 — вторая книга из "Трилогии Крысы", написанная от первого лица — главного героя — но в то же время на заднем плане продолжается повествование истории Крысы. Но в отличие от первой книги, Крыса не знаком с главным героем и их судьбы до конца книги почти не пересекаются.

Все также нет четкой сюжетной линии: лишь разговоры, рассуждения. Только к концу книги появляется хоть какое-то развитие — поиск главным героем своего "любимого" автомата. Трехфлипперной "Ракеты". Помимо этого герою и так хорошо живется: две близняшки живут с ним в квартире, он не знает их имен, лишь ориентируется по цифрам на майках, которые они носят.


- Отлично, - сказал я. - Так и поступим. Тебя я буду называть "Двести восьмая". А тебя "Двести девятая". И путаницы не будет.
- Ничего не получится, - сказала одна.
- Почему?
Они молча стащили свои футболки и, поменявшись, натянули снова.
- Я Двести Восьмая! - сказала 209.
- А я Двести Девятая! - сказала 208.
Я лишь вздохнул.

Мураками - мастер находить Нечто среди Ничего и создавать из этого практически видимые образы. Мокрые собаки под дождем, 208 и 209, единица в шестом разряде, заброшенный холодильник птицефабрики... Распределительный Щит, спи спокойно!


Must read.

Слушай песню ветра. Харуки Мураками

Никогда не думал, что начну читать Харуки Мураками, но, к своему удивлению, читалось очень легко и просто. Точно уж не наши классики! Первая книга, которая мне попался под руки — "Слушай песню ветра". Так как мне многие высказывали свое восхищение Харуки, я решил почитать описание на обложке, но вместо этого натолкнулся только на биографию автора. Но любопытство раздирало меня так, что я решил открыть книжку с самого начала и начать читать.

«Такой вещи, как идеальный текст, не существует. Как не существует идеального Отчаяния».Так начинается повесть или роман, хотя не в этом суть, великого японского писателя. В апреле 1978 года на бейсбольном матче Япония - США Харуки Мураками впервые понял, что может написать идеальный роман. Так родилась книга, положившая начало культовой "Трилогии Крысы", как я узнал потом, уже после прочтения.

С самого начала повести пытаешься найти сюжет, но дочитывая до конца, понимаешь, что такового тут нет. Нет, конечно, последовательная череда событий присутствует в тексте (куда же без нее?), но полноценного романа тут нет. В основном книга состоит из разговоров и размышлений героев. Между тем в ней уже закладываются сложные основы удивительного сюжета последующих романов серии.

Весь текст наполнен очень глубокими философскими метафорами, аналогиями и изречениями. Так что слету или "по диагонали" прочить не получится. Роман захватывает читающего в свой мир и не хочет отпускать обратно.

«Говорит радио "Эн-И-Би", программа "Попс по заявкам"! Вы услышите массу самой разной музыки. Услышите песни, под которые хочется танцевать, песни, от которых хочется плеваться и песни, от которых хочется блевать. Самые разные песни! Звоните нам.»